+393333407122
Венецианская Биеннале 2027 с экспертом арт-рынка
«Do Architecture — For the Possibility of Coexistence Facing a Real Reality »
Архитектурная биеннале
Венеция, 8.05 - 21.11 2027
Биеннале: маршрут смыслов
Венеция, 8.05 - 21.11 2027
Биеннале: маршрут смыслов
| Ольга Провоторова искусствовед и куратор выставок, работающая в сфере современного искусства. Организует и курирует арт-события в России и Италии, работает как медиатор на международных выставках. Член «Творческого союза художников России» в секции "Искусствоведение и критика» с 2018 года. Медиаторские маршруты:
Образование:
Успела проявить свой творческий и бизнес потенциал, работая директором брендов TISSOT, PACO RABANNE, BOURJOIS в России, исполнительным директором ЦУМ (Курск), преподавала в Финансовом Университете в Москве. Тесно сотрудничала со сборной командой России по хоккею и КХЛ. Живет в Италии с 2011 года. |
Do Architecture — For the Possibility of Coexistence Facing a Real Reality
Объясняя свой выбор темы, Ван Шу и Лу Вэнью отметили:
«Все вопросы указывают на один основной путь: встретиться лицом к лицу с подлинной реальностью и локальной практикой, и напрямую “создавать архитектуру”.
Особенно важно то “созидание”, которое укоренено в телесном, тактильном опыте. Именно через это конкретное действие — созидание руками — вещи, которые кажутся несовместимыми, могут соединиться в одном пространстве.
Это и есть тема, которую мы предлагаем для Архитектурной биеннале 2027 года: “Создавать архитектуру — ради возможности сосуществования перед лицом подлинной реальности”».
«Все вопросы указывают на один основной путь: встретиться лицом к лицу с подлинной реальностью и локальной практикой, и напрямую “создавать архитектуру”.
Особенно важно то “созидание”, которое укоренено в телесном, тактильном опыте. Именно через это конкретное действие — созидание руками — вещи, которые кажутся несовместимыми, могут соединиться в одном пространстве.
Это и есть тема, которую мы предлагаем для Архитектурной биеннале 2027 года: “Создавать архитектуру — ради возможности сосуществования перед лицом подлинной реальности”».
"Do Architecture — For the Possibility of Coexistence Facing a Real Reality" станет главной темой 20-й Международной биеннале архитектуры (Biennale Architettura 2027).
- Кураторы: Ван Шу (Wang Shu) и Лу Вэнью (Lu Wenyu).
- Даты проведения: с 8 мая по 21 ноября 2027 года (закрытый пресс-показ и пре-opening пройдут 6 и 7 мая).
Кураторы венецианской биеннале 2027, знаменитые китайские архитекторы и основатели Amateur Architecture Studio Ван Шу и Лу Вэнью, объявили о намерении сместить фокус с исключительно концептуальной теории и цифровых абстракций в сторону реального, осязаемого созидания. Их манифест призывает архитектуру вернуться к своим физическим корням — ручному ремеслу, локальным материалам, уважению к ландшафту и традициям, чтобы найти новые пути гармоничного сосуществования человека, природы и технологий.
В 1997 году они основали любительскую архитектурную студию, затем, в 2003 году архитектурный факультет в Китайской академии искусств.
Архитектурную школу в 2007 году, где Ван Шу стал ее первым деканом, а Лу Вэнью - директором Центра устойчивого строительства.
ВАЖНЫЕ СМЫСЛЫ ОТ КУРАТОРОВ
«Мир находится в состоянии все возрастающей нестабильности. Мир абсолютной неопределенности — это безумие; стремительно меняющаяся неопределенность — это бред. Быстрые и множественные изменения в архитектуре — не более чем поверхностное явление: симптом чрезмерной концептуализации или коммерциализации. Слишком концептуальные эксперименты зачастую оторваны от реальности, в то время как избыточная коммерциализация лишь мимолетна и продиктована модой. Ради выживания этот цикл стремительных архитектурных изменений непрерывно повторяется на огромной скорости, разрывая связь с реальными пространствами. Это приведет к гибели архитектуры. Таким образом, она превращается в своего рода иллюзорное выражение будущего. Именно поэтому перед лицом подлинных кризисов этого неспокойного мира особую ценность обретает сохранение простой и правдивой архитектурной идеи и метода».
«Это усилие требует способности и внутренней силы пробиться сквозь концепты и выйти напрямую к реальности. Оно требует готовности встретить сам акт строительства лицом к лицу. Только тогда эксперимент может стать по-настоящему подлинным, ведь незавершенный, половинчатый эксперимент лишен всякого смысла».
«Архитектура должна осознать всю глубину кризиса, в котором она оказалась! Мы разделяем мнение антрополога Клода Леви-Стросса: среди множества кризисов, пережитых человечеством в двадцатом веке — войн, экономических потрясений, энергетических кризисов, эпидемий, климатического кризиса, социальных кризисов и других — самым глубоким является кризис в отношениях между природой и тем, что создано руками человека. Очевидно, что стремительно растущие масштабы архитектурной деятельности превращают её в крупнейшую форму антропогенного строительства. В сочетании с излишне самоуверенным крупномасштабным городским планированием эта строительная деятельность резко усилила свое разрушительное воздействие на хрупкий баланс между естественной и искусственной средой. Следует подчеркнуть, что природа — это не только первозданная дикая глушь. Она также включает в себя культурное наследие человеческих городов и деревень, сформированных долгими процессами развития, чье богатство сопоставимо с разнообразием самой природы».
«Если отбросить академические споры вокруг модернизма, постмодернизма, ландшафтной теории, ситуационизма и других подобных интеллектуальных школ, кризис архитектуры кроется именно в ней самой: в её чрезмерной профессионализации, абстрактности и концептуализации. То, к чему мы должны относиться с крайней настороженностью — это колоссальная власть, которую технологический прогресс двадцатого века дал архитекторам для изменения чужого образа жизни. Когда эта профессиональная власть теряет связь с живым, реальным опытом, она оказывает разрушительное воздействие на местное городское и архитектурное наследие по всему миру, за редчайшими исключениями. Попытка навязать единый архитектурный язык в глобальном масштабе — это не столько колоссальная трудность, сколько колоссальная высокомерность и пугающая слепота».
«Могут ли крупные архитектурные фирмы и небольшие студии сосуществовать не вопреки различию своих ценностей, а именно благодаря им? Может ли приверженность многообразию вещей и человеческому тактильному опыту сосуществовать с сегодняшним технологическим развитием, особенно с развитием искусственного интеллекта?
«Мир находится в состоянии все возрастающей нестабильности. Мир абсолютной неопределенности — это безумие; стремительно меняющаяся неопределенность — это бред. Быстрые и множественные изменения в архитектуре — не более чем поверхностное явление: симптом чрезмерной концептуализации или коммерциализации. Слишком концептуальные эксперименты зачастую оторваны от реальности, в то время как избыточная коммерциализация лишь мимолетна и продиктована модой. Ради выживания этот цикл стремительных архитектурных изменений непрерывно повторяется на огромной скорости, разрывая связь с реальными пространствами. Это приведет к гибели архитектуры. Таким образом, она превращается в своего рода иллюзорное выражение будущего. Именно поэтому перед лицом подлинных кризисов этого неспокойного мира особую ценность обретает сохранение простой и правдивой архитектурной идеи и метода».
«Это усилие требует способности и внутренней силы пробиться сквозь концепты и выйти напрямую к реальности. Оно требует готовности встретить сам акт строительства лицом к лицу. Только тогда эксперимент может стать по-настоящему подлинным, ведь незавершенный, половинчатый эксперимент лишен всякого смысла».
«Архитектура должна осознать всю глубину кризиса, в котором она оказалась! Мы разделяем мнение антрополога Клода Леви-Стросса: среди множества кризисов, пережитых человечеством в двадцатом веке — войн, экономических потрясений, энергетических кризисов, эпидемий, климатического кризиса, социальных кризисов и других — самым глубоким является кризис в отношениях между природой и тем, что создано руками человека. Очевидно, что стремительно растущие масштабы архитектурной деятельности превращают её в крупнейшую форму антропогенного строительства. В сочетании с излишне самоуверенным крупномасштабным городским планированием эта строительная деятельность резко усилила свое разрушительное воздействие на хрупкий баланс между естественной и искусственной средой. Следует подчеркнуть, что природа — это не только первозданная дикая глушь. Она также включает в себя культурное наследие человеческих городов и деревень, сформированных долгими процессами развития, чье богатство сопоставимо с разнообразием самой природы».
«Если отбросить академические споры вокруг модернизма, постмодернизма, ландшафтной теории, ситуационизма и других подобных интеллектуальных школ, кризис архитектуры кроется именно в ней самой: в её чрезмерной профессионализации, абстрактности и концептуализации. То, к чему мы должны относиться с крайней настороженностью — это колоссальная власть, которую технологический прогресс двадцатого века дал архитекторам для изменения чужого образа жизни. Когда эта профессиональная власть теряет связь с живым, реальным опытом, она оказывает разрушительное воздействие на местное городское и архитектурное наследие по всему миру, за редчайшими исключениями. Попытка навязать единый архитектурный язык в глобальном масштабе — это не столько колоссальная трудность, сколько колоссальная высокомерность и пугающая слепота».
«Могут ли крупные архитектурные фирмы и небольшие студии сосуществовать не вопреки различию своих ценностей, а именно благодаря им? Может ли приверженность многообразию вещей и человеческому тактильному опыту сосуществовать с сегодняшним технологическим развитием, особенно с развитием искусственного интеллекта?
Как напоминает нам Ролан Барт, жизнь соткана из повседневных мелочей, фрагментов. Если работа с фрагментами, малыми вмешательствами и постепенными шагами действительно является более устойчивым и естественным способом строительства — готово ли архитектурное образование, как на уровне теории, так и в проектной практике, пойти на эксперимент и пробить барьеры, стоящие на его пути?
«Возвращение к “естественному строительству” означает выбор материалов, которые максимально близки к природным, и упор на реальный строительный процесс, участие местных сообществ и привлечение ремесленников. Если в этом и заключается высший идеал для преодоления противостояния между природой и созданным человеком миром, а также для спасения архитектуры от превращения в груду отделочных материалов, то этот идеал неизбежно сталкивается со всей искусственной системой: концепциями, методами проектирования, материалами, строительными системами, нормативами, а также стоящими за ними общественными желаниями и инерцией. Он также сталкивается с ограничениями современной архитектурной и градостроительной теории и дизайна. Поэтому данный путь — это битва, и битва долгая.
Мы верим, что архитектура как стремление защитить местное культурное наследие может сосуществовать с архитектурой как авангардной силой социальных преобразований. Только так архитектура сможет сохранить свою ценность в эпоху, наводненную технологиями. Только так человечество сможет через архитектуру сберечь то, что осязаемо. И только через непрерывную борьбу можно сохранить надежду живой».
«Мы глубоко понимаем, что это будущее — будущее „неопределенного разнообразия“, описанное Хорхе Луисом Борхесом, — будет зависеть прежде всего от молодого поколения, а значит, от архитектурного образования. Именно поэтому мы обращаем особое внимание на архитектурное образование на Архитектурной биеннале 2027 года. Оно будет интегрировано через активный диалог и через форматы, поощряющие творческое сосуществование многообразия, подобно „Саду расходящихся тропинок“ — если заимствовать название из рассказа Борхеса».
«Возвращение к “естественному строительству” означает выбор материалов, которые максимально близки к природным, и упор на реальный строительный процесс, участие местных сообществ и привлечение ремесленников. Если в этом и заключается высший идеал для преодоления противостояния между природой и созданным человеком миром, а также для спасения архитектуры от превращения в груду отделочных материалов, то этот идеал неизбежно сталкивается со всей искусственной системой: концепциями, методами проектирования, материалами, строительными системами, нормативами, а также стоящими за ними общественными желаниями и инерцией. Он также сталкивается с ограничениями современной архитектурной и градостроительной теории и дизайна. Поэтому данный путь — это битва, и битва долгая.
Мы верим, что архитектура как стремление защитить местное культурное наследие может сосуществовать с архитектурой как авангардной силой социальных преобразований. Только так архитектура сможет сохранить свою ценность в эпоху, наводненную технологиями. Только так человечество сможет через архитектуру сберечь то, что осязаемо. И только через непрерывную борьбу можно сохранить надежду живой».
«Мы глубоко понимаем, что это будущее — будущее „неопределенного разнообразия“, описанное Хорхе Луисом Борхесом, — будет зависеть прежде всего от молодого поколения, а значит, от архитектурного образования. Именно поэтому мы обращаем особое внимание на архитектурное образование на Архитектурной биеннале 2027 года. Оно будет интегрировано через активный диалог и через форматы, поощряющие творческое сосуществование многообразия, подобно „Саду расходящихся тропинок“ — если заимствовать название из рассказа Борхеса».
«Мы убеждены, что архитектура — это не то, о чем нужно просто дискутировать; гораздо важнее то, что её нужно создавать собственными руками. Философия архитектуры — это философия действия: практика, которая сталкивается лицом к лицу с подлинной реальностью, в реальных местах и через реальное строительство.
Это исследование не может игнорировать город, в котором проходит Биеннале — Венецию.
Оно также не должно позволить Венеции превратиться, в каком бы то ни было смысле, в один из «Невидимых городов» Кальвино.
(«„Невидимые города“ Кальвино». Отсылка к культовому роману Итало Кальвино, где Марко Поло описывает фантастические, вымышленные и ускользающие города. Кураторы подчеркивают: Венеция не должна превратиться в декорацию, туристический аттракцион-призрак или цифровой миф; она должна оставаться живым, осязаемым городом.)
Венеция — это также город, где была принята Венецианская хартия, эпохальный документ в области консервации и реставрации архитектурного наследия. Эта хартия оказала колоссальное положительное влияние на защиту подлинности культурного наследия по всему миру.
(«Венецианская хартия» (1964 г.). Международный документ, закрепивший принципы сохранения памятников архитектуры, их подлинности и исторического контекста. Ван Шу и Лу Вэнью заявляют, что сохранение истории не должно мешать живому развитию (авангарду), а должно сосуществовать с ним.)
Сегодня Венеция должна продолжать играть активную роль в социальных преобразованиях через такие формы архитектурных инноваций, которые способны гармонично сосуществовать с самим понятием «консервации». Подобная трансформация, безусловно, будет трудной. Однако уникальность Венеции придает этим усилиям глубокий смысл: не только для самого города, но и для всего мира в целом.
„Созидать“ — это всего лишь начало, но оно может стать решающим».
Это исследование не может игнорировать город, в котором проходит Биеннале — Венецию.
Оно также не должно позволить Венеции превратиться, в каком бы то ни было смысле, в один из «Невидимых городов» Кальвино.
(«„Невидимые города“ Кальвино». Отсылка к культовому роману Итало Кальвино, где Марко Поло описывает фантастические, вымышленные и ускользающие города. Кураторы подчеркивают: Венеция не должна превратиться в декорацию, туристический аттракцион-призрак или цифровой миф; она должна оставаться живым, осязаемым городом.)
Венеция — это также город, где была принята Венецианская хартия, эпохальный документ в области консервации и реставрации архитектурного наследия. Эта хартия оказала колоссальное положительное влияние на защиту подлинности культурного наследия по всему миру.
(«Венецианская хартия» (1964 г.). Международный документ, закрепивший принципы сохранения памятников архитектуры, их подлинности и исторического контекста. Ван Шу и Лу Вэнью заявляют, что сохранение истории не должно мешать живому развитию (авангарду), а должно сосуществовать с ним.)
Сегодня Венеция должна продолжать играть активную роль в социальных преобразованиях через такие формы архитектурных инноваций, которые способны гармонично сосуществовать с самим понятием «консервации». Подобная трансформация, безусловно, будет трудной. Однако уникальность Венеции придает этим усилиям глубокий смысл: не только для самого города, но и для всего мира в целом.
„Созидать“ — это всего лишь начало, но оно может стать решающим».
«Перед лицом глобального изменения климата — могут ли активные и пассивные подходы к проектированию, стратегии и технологиям работать рука об руку? Могут ли земля и архитектура сосуществовать? Способны ли природные материалы и локальное ремесленные традиции преодолеть концептуальные и технические барьеры, чтобы встать в один ряд с современным дизайном и строительством в качестве их основных элементов? Могут ли память и инновации сосуществовать диалектически? Может ли эффективность современного проектирования и строительства уживаться с более медленными, но наполненными глубоким смыслом формами ручного ремесла? Можем ли мы разрешить конфликт между городской и сельской моделями развития? Существует ли способ для их сосуществования, который позволит сохранить уязвимый характер сельских территорий?»
«Мы убеждены, что архитектура — это не то, о чем нужно просто дискутировать; гораздо важнее то, что её нужно создавать собственными руками. Философия архитектуры — это философия действия: практика, которая сталкивается лицом к лицу с подлинной реальностью, в реальных местах и через реальное строительство».
«Мы верим, что архитектура как стремление защитить местное культурное наследие может сосуществовать с архитектурой как авангардной силой социальных преобразований. Только так архитектура сможет сохранить свою ценность в эпоху, наводненную технологиями. Только так человечество сможет через архитектуру сберечь то, что осязаемо. И только через непрерывную борьбу можно сохранить надежду живой».
by Wang Shu and Lu Wenyu
