+393333407122
«Единственный протест — это красота»: как Фонд Дриса Ван Нотена оживил Палаццо Пизани-Моретта в Венеции
«Под потолками Тьеполо: битва кутюра и авангарда в новом пространстве Fondazione Dries Van Noten»
Медиаторский маршрут.
Контекст. Диалог. Личный опыт.
Дебютный проект Fondazione Dries Van Noten под названием «The Only True Protest Is Beauty» («Единственный настоящий протест — это красота») стал главным прецедентом венецианского сезона. Знаменитый бельгийский дизайнер, отойдя от оперативного управления своим домом моды, создал на Гранд-канале живую, дышащую лабораторию ремесла. На этой площадке высокая кутюрная мода, барочные фрески, радикальный авангард и современный световой дизайн сталкиваются в едином, глубоко эмоциональном пространстве.
Контекст. Диалог. Личный опыт.
Дебютный проект Fondazione Dries Van Noten под названием «The Only True Protest Is Beauty» («Единственный настоящий протест — это красота») стал главным прецедентом венецианского сезона. Знаменитый бельгийский дизайнер, отойдя от оперативного управления своим домом моды, создал на Гранд-канале живую, дышащую лабораторию ремесла. На этой площадке высокая кутюрная мода, барочные фрески, радикальный авангард и современный световой дизайн сталкиваются в едином, глубоко эмоциональном пространстве.
| Ольга Провоторова искусствовед и куратор выставок, работающая в сфере современного искусства. Организует и курирует арт-события в России и Италии, работает как медиатор на международных выставках. Член «Творческого союза художников России» в секции "Искусствоведение и критика» с 2018 года. Медиаторские маршруты:
Образование:
Успела проявить свой творческий и бизнес потенциал, работая директором брендов TISSOT, PACO RABANNE, BOURJOIS в России, исполнительным директором ЦУМ (Курск), преподавала в Финансовом Университете в Москве. Тесно сотрудничала со сборной командой России по хоккею и КХЛ. Живет в Италии с 2011 года. |
Из личного дневника: каким я помню дворец и как встретила Дриса Ван Нотена
Мне повезло бывать в Палаццо Пизани-Моретта в те времена, когда им ещё владели Саммартини. Тогда дворец жил в совсем другом ритме: куча праздничного шума закрытых мероприятий, блеск костюмов, сотни свечей, отражавшихся в старинных помутневших зеркалах.
Тем удивительнее видеть, как Дрис Ван Нотен полностью пересобрал энергетику этого места. Былой светский пафос уступил место тишине, а полумрак заставил фрески Тьеполо и платья Лакруа звучать не празднично, а глубоко монументально.
А сегодня прямо на выставке я встретила самого Дриса Ван Нотена. Знаете, наблюдая за ним в залах палаццо, понимаешь, что этот переезд в Венецию не был для него просто модной инвестицией. Это его личное, очень осознанное паломничество к ручному ремеслу. Дрис Ван Нотен изменил ДНК Палаццо Пизани-Моретта и, кажется, вернул ему подлинное, вневременное достоинство.
Мне повезло бывать в Палаццо Пизани-Моретта в те времена, когда им ещё владели Саммартини. Тогда дворец жил в совсем другом ритме: куча праздничного шума закрытых мероприятий, блеск костюмов, сотни свечей, отражавшихся в старинных помутневших зеркалах.
Тем удивительнее видеть, как Дрис Ван Нотен полностью пересобрал энергетику этого места. Былой светский пафос уступил место тишине, а полумрак заставил фрески Тьеполо и платья Лакруа звучать не празднично, а глубоко монументально.
А сегодня прямо на выставке я встретила самого Дриса Ван Нотена. Знаете, наблюдая за ним в залах палаццо, понимаешь, что этот переезд в Венецию не был для него просто модной инвестицией. Это его личное, очень осознанное паломничество к ручному ремеслу. Дрис Ван Нотен изменил ДНК Палаццо Пизани-Моретта и, кажется, вернул ему подлинное, вневременное достоинство.
Дебютный проект «The Only True Protest Is Beauty» — это обязательная точка венецианского маршрута этого года. Проект доказывает: в эпоху триумфа ИИ и машин истинная красота, рожденная союзом ума и рук, остается единственной формой подлинного сопротивления.
- Сроки работы: Выставка открыта вплоть до 4 октября 2026 года.
- Правила входа: Палаццо работает по клубной системе — доступ открыт для владельцев карт «Друзей фонда» (Friends of the Fondazione).
- Билеты: Карту можно оформить через официального оператора Vivaticket (онлайн или на стойке регистрации палаццо). Стоимость базовой карты — €22 (для молодежи до 26 лет — €12), в стоимость включен подробный кураторский гид-буклет по интерьерам и объектам.
История дворца
Дворец был заложен в середине XV века на самом живописном изгибе Гранд-канала — аккурат между мостом Риальто и университетом Ка-Фоскари. Его заказчиками выступила знатная патрицианская семья Бембо (Bembo).
Здание построили в уникальном стиле Gotico Fiorito («цветущая готика»). Главным архитектурным триумфом фасада стали грандиозные ажурные лоджии со стрельчатыми окнами на парадных этажах, которые мастера скопировали непосредственно с Дворца Дожей, заявив тем самым о высочайших амбициях владельцев.
В 1629 году дворец переходит в руки могущественной и невероятно богатой династии Пизани-Моретта.
Свой нынешний ослепительный вид интерьеры обрели благодаря одной женщине — Кьяре Пизани. В 1737 году её отец, последний мужчина в роду, скончался, оставив молодой вдове колоссальное состояние и пришедший в упадок готический дворец. Кьяра затеяла радикальную перестройку в стиле рококо:
В конце XVIII — начале XIX века над семьёй разразилась драма, которую венецианские историки называют самым громким судебным процессом предсмертной эпохи Венецианской республики.
Второй сын Кьяры Пизани, Веттор, страстно влюбился в Терезу Ведову — дочь простого ремесленника. По законам Венеции, брак дворянина с простолюдинкой был строжайше запрещён. Чтобы избежать публичного позора, девушку насильно сослали в монастырь, но влюблённые тайно встречались, и Тереза родила сына Пьетро. Веттор позже испугался скандала и отказался от ребёнка. Незаконнорожденный Пьетро Пизани всю жизнь судился с аристократическими родственниками за право считаться наследником. Он умер в 1847 году, став фактически последним прямым кровным наследником этого палаццо, после чего мужская линия окончательно угасла. Дворец по женской линии через семью Джусти дель Джардино в ХХ веке перешёл к роду Саммартини.
В ХХ столетии семья Саммартини приняла решение — они отказались превращать палаццо в отель или консервировать его под музей. Они вложили огромные деньги в восстановление оригинальной мебели и фресок.
Здание стало самым закрытым и дорогим частным пространством Гранд-канала. Его было невозможно посетить с улицы. Дворец открывал свои двери исключительно ради съёмок мирового кинематографа (здесь снимали ключевые сцены «Туриста» с Анджелиной Джоли и Джонни Деппом) и для легендарного Il Ballo del Doge («Бал Дожа»). Раз в год во время карнавала здесь собирался мировой бомонд и миллиардеры, платившие тысячи евро за входной билет.
В мае 2025 года пожилые брат и сестра Маурицио и Джеролама Саммартини продали палаццо Дрису Ван Нотену за 36–40 миллионов евро. Устав от изнурительного содержания 4000 квадратных метров, они доверили дворец художнику. Дизайнер не просто отреставрировал здание, а совершил исторический прорыв: в апреле 2026 года двери Палаццо Пизани-Моретта впервые за всю его 500-летнюю историю официально открылись для публики как центр современного ремесла и искусства.
Дворец был заложен в середине XV века на самом живописном изгибе Гранд-канала — аккурат между мостом Риальто и университетом Ка-Фоскари. Его заказчиками выступила знатная патрицианская семья Бембо (Bembo).
Здание построили в уникальном стиле Gotico Fiorito («цветущая готика»). Главным архитектурным триумфом фасада стали грандиозные ажурные лоджии со стрельчатыми окнами на парадных этажах, которые мастера скопировали непосредственно с Дворца Дожей, заявив тем самым о высочайших амбициях владельцев.
В 1629 году дворец переходит в руки могущественной и невероятно богатой династии Пизани-Моретта.
Свой нынешний ослепительный вид интерьеры обрели благодаря одной женщине — Кьяре Пизани. В 1737 году её отец, последний мужчина в роду, скончался, оставив молодой вдове колоссальное состояние и пришедший в упадок готический дворец. Кьяра затеяла радикальную перестройку в стиле рококо:
- Она безжалостно приказала снести старинную внешнюю готическую лестницу во дворе.
- Вместо неё знаменитый архитектор Андреа Тирали возвёл внутри здания монументальный парадный скале (лестницу) на двенадцати колоннах.
- Длинный центральный холл (портего) Кьяра превратила в огромный бальный зал, украсив его хрустальными муранскими люстрами.
В конце XVIII — начале XIX века над семьёй разразилась драма, которую венецианские историки называют самым громким судебным процессом предсмертной эпохи Венецианской республики.
Второй сын Кьяры Пизани, Веттор, страстно влюбился в Терезу Ведову — дочь простого ремесленника. По законам Венеции, брак дворянина с простолюдинкой был строжайше запрещён. Чтобы избежать публичного позора, девушку насильно сослали в монастырь, но влюблённые тайно встречались, и Тереза родила сына Пьетро. Веттор позже испугался скандала и отказался от ребёнка. Незаконнорожденный Пьетро Пизани всю жизнь судился с аристократическими родственниками за право считаться наследником. Он умер в 1847 году, став фактически последним прямым кровным наследником этого палаццо, после чего мужская линия окончательно угасла. Дворец по женской линии через семью Джусти дель Джардино в ХХ веке перешёл к роду Саммартини.
В ХХ столетии семья Саммартини приняла решение — они отказались превращать палаццо в отель или консервировать его под музей. Они вложили огромные деньги в восстановление оригинальной мебели и фресок.
Здание стало самым закрытым и дорогим частным пространством Гранд-канала. Его было невозможно посетить с улицы. Дворец открывал свои двери исключительно ради съёмок мирового кинематографа (здесь снимали ключевые сцены «Туриста» с Анджелиной Джоли и Джонни Деппом) и для легендарного Il Ballo del Doge («Бал Дожа»). Раз в год во время карнавала здесь собирался мировой бомонд и миллиардеры, платившие тысячи евро за входной билет.
В мае 2025 года пожилые брат и сестра Маурицио и Джеролама Саммартини продали палаццо Дрису Ван Нотену за 36–40 миллионов евро. Устав от изнурительного содержания 4000 квадратных метров, они доверили дворец художнику. Дизайнер не просто отреставрировал здание, а совершил исторический прорыв: в апреле 2026 года двери Палаццо Пизани-Моретта впервые за всю его 500-летнюю историю официально открылись для публики как центр современного ремесла и искусства.
Кто такая Джеролама Саммартини и её брат?
История продажи дворца - кинематографична, так как за ней стоит многолетний семейный узел. Дворец Дрису Ван Нотену продала не одна графиня, а брат и сестра из старинного рода Саммартини — Маурицио Саммартини (Maurizio Sammartini) и его сестра Джеролама Саммартини (Gerolama Sammartini).
Они являются прямыми потомками и наследниками великой династии Пизани-Моретта по женской линии. Именно «синьора Джеролама» долгие годы олицетворяла собой дух палаццо.
Вот подлинные, интригующие детали этой продажи:
Семья Саммартини владела палаццо с 1960-х годов. Маурицио и Джеролама унаследовали его в идеальном состоянии — их семья на протяжении полувека вкладывала миллионы в реставрацию фресок Тьеполо и сохранение полов.
Они не жили во дворце постоянно (снимать такое здание для повседневной жизни в ХХI веке невозможно), а управляли им как эксклюзивным закрытым предприятием. Маурицио сам водил редкие экскурсии (например, для Итальянского фонда окружающей среды FAI), а Джеролама контролировала всю эстетическую часть — от проведения элитных свадеб до того самого «Бала Дожа».
Мало кто знает, что Дрис Ван Нотен мог никогда не получить этот дворец. В августе 2018 года Маурицио и Джеролама Саммартини уже практически продали палаццо за 40-43 миллиона евро крупному миллиардеру и магнату из Гонконга.
В Венеции тогда поднялся страшный скандал. Местная пресса писала гневные статьи, а жители сокрушались: «Наследие Тьеполо уходит китайцам, Венеция умирает!». Но сделка в последний момент сорвалась из-за жестких бюрократических ограничений Министерства культуры Италии, которое имеет право вето на продажу исторических памятников иностранцам. Дворец остался у Саммартини ещё на несколько лет.
Когда в мае 2025 года на горизонте появился Дрис Ван Нотен, для Джероламы и её брата это стало облегчением. Дизайнер и его партнер Патрик сами много лет владели недвижимостью в Венеции по соседству и искренне любили этот город.
История продажи дворца - кинематографична, так как за ней стоит многолетний семейный узел. Дворец Дрису Ван Нотену продала не одна графиня, а брат и сестра из старинного рода Саммартини — Маурицио Саммартини (Maurizio Sammartini) и его сестра Джеролама Саммартини (Gerolama Sammartini).
Они являются прямыми потомками и наследниками великой династии Пизани-Моретта по женской линии. Именно «синьора Джеролама» долгие годы олицетворяла собой дух палаццо.
Вот подлинные, интригующие детали этой продажи:
Семья Саммартини владела палаццо с 1960-х годов. Маурицио и Джеролама унаследовали его в идеальном состоянии — их семья на протяжении полувека вкладывала миллионы в реставрацию фресок Тьеполо и сохранение полов.
Они не жили во дворце постоянно (снимать такое здание для повседневной жизни в ХХI веке невозможно), а управляли им как эксклюзивным закрытым предприятием. Маурицио сам водил редкие экскурсии (например, для Итальянского фонда окружающей среды FAI), а Джеролама контролировала всю эстетическую часть — от проведения элитных свадеб до того самого «Бала Дожа».
Мало кто знает, что Дрис Ван Нотен мог никогда не получить этот дворец. В августе 2018 года Маурицио и Джеролама Саммартини уже практически продали палаццо за 40-43 миллиона евро крупному миллиардеру и магнату из Гонконга.
В Венеции тогда поднялся страшный скандал. Местная пресса писала гневные статьи, а жители сокрушались: «Наследие Тьеполо уходит китайцам, Венеция умирает!». Но сделка в последний момент сорвалась из-за жестких бюрократических ограничений Министерства культуры Италии, которое имеет право вето на продажу исторических памятников иностранцам. Дворец остался у Саммартини ещё на несколько лет.
Когда в мае 2025 года на горизонте появился Дрис Ван Нотен, для Джероламы и её брата это стало облегчением. Дизайнер и его партнер Патрик сами много лет владели недвижимостью в Венеции по соседству и искренне любили этот город.
СЕЙЧАС...
Fondazione Dries Van Noten — это культурный фонд, который бельгийский дизайнер Дрис Ван Нотен основал вместе со своим партнёром Патриком Вангелуве. Проект открылся в апреле 2026 года и стал новой главой в жизни дизайнера после его ухода из индустрии моды.
Главный фокус фонда — это не мода в чистом виде, а ручное ремесло (craftsmanship) во всех его проявлениях, от старинных техник до современных цифровых технологий.
Концепция и миссия фонда
По задумке создателей, это «живая лаборатория ремесла», мультидисциплинарное пространство и мост между поколениями. Его ключевые задачи:
Fondazione Dries Van Noten — это культурный фонд, который бельгийский дизайнер Дрис Ван Нотен основал вместе со своим партнёром Патриком Вангелуве. Проект открылся в апреле 2026 года и стал новой главой в жизни дизайнера после его ухода из индустрии моды.
Главный фокус фонда — это не мода в чистом виде, а ручное ремесло (craftsmanship) во всех его проявлениях, от старинных техник до современных цифровых технологий.
Концепция и миссия фонда
По задумке создателей, это «живая лаборатория ремесла», мультидисциплинарное пространство и мост между поколениями. Его ключевые задачи:
- Поддержка ремесла: Исследование того, как идея человека обретает физическую форму через материалы и время.
- Объединение дисциплин: На одной площадке сталкиваются современное искусство, дизайн, высокая мода, архитектура и даже гастрономия.
- Эксперименты будущего: Фонд изучает не только традиции, но и то, как ручной труд пересекается с ИИ и 3D-печатью.
- Помощь молодым талантам: Организация арт-резиденций, воркшопов и лекций для студентов и ремесленников.
Дворец и свет
Свет на дебютной выставке Фонда Дриса Ван Нотена «The Only True Protest Is Beauty» в Палаццо Пизани-Моретта — это не просто техническая подсветка экспонатов, а полноценный кураторский инструмент.
Дрис Ван Нотен превратил световые сценарии в эмоциональный ландшафт, который буквально замедляет время и погружает зрителя в гипнотическое, пограничное состояние.
За разработку этой концепции отвечал Марио Нанни (Mario Nanni) — легендарный итальянский художник по свету и основатель студии marionanni. Вместе с Дрисом они выстроили сложнейшую игру на стыке истории, текстиля и архитектуры.
1. «Свет и Тьма» (Light and Darkness)
Выставка открывается пространством, где свет сведен к минимуму. Кураторы погружают залы в полумрак, сквозь который точечные лучи Марио Нанни выхватывают фактуру тканей.
2. Живое пламя муранских люстр
Палаццо Пизани-Моретта знаменито своими грандиозными историческими люстрами из муранского стекла. Ван Нотен отказался заменять их современным музейным светом. В главном Бальном зале (Salone delle Feste) сохранен оригинальный, мерцающий и трепетный свет. Лампы имитируют теплое горение свечей, отражаясь в старинных помутневших зеркалах палаццо. Этот колеблющийся свет создает эффект «ожившей истории», связывая барочные фрески Якопо Гуарана на потолке с современными арт-объектами.
3. Свет сквозь закрытые ставни
Один из самых кинематографичных приемов выставки — работа с естественным светом Гранд-канала. Окна палаццо занавешены плотными шторами и закрыты ставнями, но свет безжалостно пробивается сквозь узкие щели тонкими, острыми лучами.
4. Диалог с фреской «Триумф Света над Тьмой»
На главном этаже (Piano Nobile) свет превращается в сюжетный мост. Потолочная фреска «Триумф Света над Тьмой» работы ученика Тьеполо вступает в световой заговор с экспонатами. Кураторский свет направлен так, что яркие ангелы с потолка словно отбрасывают ментальный свет на гигантские, темные фотографии спящих людей канадца Стивена Ширера, выставленные на уровне глаз. Это рождает осязаемую мистическую драму между бодрствованием и сном, прошлым и будущим.
Свет на дебютной выставке Фонда Дриса Ван Нотена «The Only True Protest Is Beauty» в Палаццо Пизани-Моретта — это не просто техническая подсветка экспонатов, а полноценный кураторский инструмент.
Дрис Ван Нотен превратил световые сценарии в эмоциональный ландшафт, который буквально замедляет время и погружает зрителя в гипнотическое, пограничное состояние.
За разработку этой концепции отвечал Марио Нанни (Mario Nanni) — легендарный итальянский художник по свету и основатель студии marionanni. Вместе с Дрисом они выстроили сложнейшую игру на стыке истории, текстиля и архитектуры.
1. «Свет и Тьма» (Light and Darkness)
Выставка открывается пространством, где свет сведен к минимуму. Кураторы погружают залы в полумрак, сквозь который точечные лучи Марио Нанни выхватывают фактуру тканей.
- Замысел: В этой темноте сталкиваются две противоположные фракции моды: футуристические, радикальные объемы от Рей Кавакубо (Comme des Garçons) и избыточный кутюрный романтизм Кристиана Лакруа. Приглушенный свет убирает ощущение «подиумного блеска» и превращает платья в монументальные ночные скульптуры.
2. Живое пламя муранских люстр
Палаццо Пизани-Моретта знаменито своими грандиозными историческими люстрами из муранского стекла. Ван Нотен отказался заменять их современным музейным светом. В главном Бальном зале (Salone delle Feste) сохранен оригинальный, мерцающий и трепетный свет. Лампы имитируют теплое горение свечей, отражаясь в старинных помутневших зеркалах палаццо. Этот колеблющийся свет создает эффект «ожившей истории», связывая барочные фрески Якопо Гуарана на потолке с современными арт-объектами.
3. Свет сквозь закрытые ставни
Один из самых кинематографичных приемов выставки — работа с естественным светом Гранд-канала. Окна палаццо занавешены плотными шторами и закрыты ставнями, но свет безжалостно пробивается сквозь узкие щели тонкими, острыми лучами.
- Эффект: Эти лазерные полоски света режут полумрак комнат, падая на потемневшие блестки архивных нарядов, корейский лак и стекло. Создается абсолютное ощущение застывшего, ленивого венецианского полудня, где время потеряло свой ход.
4. Диалог с фреской «Триумф Света над Тьмой»
На главном этаже (Piano Nobile) свет превращается в сюжетный мост. Потолочная фреска «Триумф Света над Тьмой» работы ученика Тьеполо вступает в световой заговор с экспонатами. Кураторский свет направлен так, что яркие ангелы с потолка словно отбрасывают ментальный свет на гигантские, темные фотографии спящих людей канадца Стивена Ширера, выставленные на уровне глаз. Это рождает осязаемую мистическую драму между бодрствованием и сном, прошлым и будущим.
Фреска великого Джамбаттисты Тьеполо находится на первом парадном этаже (Primo Piano Nobile) Палаццо Пизани-Моретта. Она украшает плафон одного из парадных залов, примыкающих к центральному длинному холлу (портего).
Эта монументальная роспись, созданная в 1743 году, называется «Встреча Венеры и Марса» (в некоторых источниках — «Венера представляет Энея богам Олимпа»). Кьяра Пизани заказала её мастеру, чтобы прославить величие своего рода через античные образы.
Как фреска Тьеполо задействована на выставке фонда?
На дебютной выставке Дриса Ван Нотена «The Only True Protest Is Beauty» этот зал имеет важнейшее концептуальное значение:
Эта монументальная роспись, созданная в 1743 году, называется «Встреча Венеры и Марса» (в некоторых источниках — «Венера представляет Энея богам Олимпа»). Кьяра Пизани заказала её мастеру, чтобы прославить величие своего рода через античные образы.
Как фреска Тьеполо задействована на выставке фонда?
На дебютной выставке Дриса Ван Нотена «The Only True Protest Is Beauty» этот зал имеет важнейшее концептуальное значение:
- Цветовой код: Зал с фреской Тьеполо оформлен в глубоких золотых и малиновых тонах.
- Смысловой диалог: Кураторский свет Марио Нанни выстроен так, чтобы летящие олимпийские боги с потолка Тьеполо «освещали» выставленные прямо под ними современные работы — например, масштабные, меланхоличные картины канадского художника Стивена Ширера с изображениями спящих людей.
Фреска великого Джамбаттисты Тьеполо находится на первом парадном этаже (Primo Piano Nobile) Палаццо Пизани-Моретта. Она украшает плафон одного из парадных залов, примыкающих к центральному длинному холлу (портего).
Эта монументальная роспись, созданная в 1743 году, называется «Встреча Венеры и Марса» (в некоторых источниках — «Венера представляет Энея богам Олимпа»). Кьяра Пизани заказала её мастеру, чтобы прославить величие своего рода через античные образы.
Как фреска Тьеполо задействована на выставке фонда?
На дебютной выставке Дриса Ван Нотена «The Only True Protest Is Beauty» этот зал имеет важнейшее концептуальное значение:
Эта монументальная роспись, созданная в 1743 году, называется «Встреча Венеры и Марса» (в некоторых источниках — «Венера представляет Энея богам Олимпа»). Кьяра Пизани заказала её мастеру, чтобы прославить величие своего рода через античные образы.
Как фреска Тьеполо задействована на выставке фонда?
На дебютной выставке Дриса Ван Нотена «The Only True Protest Is Beauty» этот зал имеет важнейшее концептуальное значение:
- Цветовой код: Зал с фреской Тьеполо оформлен в глубоких золотых и малиновых тонах.
- Смысловой диалог: Кураторский свет Марио Нанни выстроен так, чтобы летящие олимпийские боги с потолка Тьеполо «освещали» выставленные прямо под ними современные работы — например, масштабные, меланхоличные картины канадского художника Стивена Ширера с изображениями спящих людей.
